Хрупче надежды

Надежду можно выронить
Случайно, когда уже и так едва стоишь.
И плакать на своей же кухне тайно,
И вздрагивать от собственной тиши.
Мне страшно не упасть, не захотеть
Подняться, не ощутить ни боли, ни тепла.
Мне страшно с каждым утром притворяться,
Что я живу, когда едва жила.

Я просыпаюсь.
Утро, как и прежде,
Но почему-то трудно просто встать.
Сижу на кухне в скомканной одежде,
Не зная, с чего этот день начать.
Остынет чай.
Я снова не заметила,
Как час прошел у мокрого окна.
Я этот день почти ничем не встретила.
Устала, будто ночь не спала.

Надежду можно выронить случайно,
Когда уже и так едва стоишь.
И плакать на своей же кухне тайно,
И вздрагивать от собственной тиши.
Мне страшно не упасть, не захотеть
Подняться, не ощутить ни боли, ни тепла.
Мне страшно с каждым утром притворяться,
Что я живу, когда едва жила.

Мне говорят: "Нужно лишь передышка".
А я и в тишине не нахожу покой.
Любое дело кажется мне слишком.
Любая мелочь - новою горой.
Я все еще умею улыбаться,
Шутить о том, что снова не спалось.
А вечером так хочется признаться.
Мне даже это трудно удалось.

Надежду можно выронить случайно,
Когда уже и так едва стоишь.
И плакать на своей же кухне тайно,
И вздрагивать от собственной тиши.
Мне страшно не упасть, не захотеть
Подняться, не ощутить ни боли, ни тепла.
Мне страшно с каждым утром притворяться,
Что я живу, когда едва жила.

Я не прошу ни праздника, ни чуда, ни счастья,
От которого поют.
Мне б утром не подумать, как же трудно,
Едва глаза рассвет узнают.
Мне б захотеть раскрыть пошире шторы,
Купить цветов без повода себе.
И перестать вести с собою споры, есть ли
Еще хоть что-то, что-то светлое во мне.

Надежду можно выронить случайно,
Когда уже и так едва стоишь.
И плакать на своей же кухне
Тайно, и вздрагивать от собственной тиши.
Мне страшно не упасть, не захотеть
Подняться, не ощутить ни боли, ни тепла.
Мне страшно с каждым утром
Притворяться, что я живу, когда едва жила.